Рыбный промысел

   Охота на суше из главного занятия первобытного человека, кормившего ею себя и свою семью, стала с течением времени всего лишь видом спорта, забавой. Рыболовство, возникшее, вероятно, одновременно с охотой, в целом превратилось в важную отрасль пищевой промышленности, хотя это промышленность пока только наполовину, так как добыча ее промышленного сырья во многом еще зависит от случая.

   В то время как на суше развилось многоотраслевое сельское хозяйство, кормящее человечество, в море сделаны в этом направлении только первые шаги.

   В Индонезии в солоноватых морских лагунах разводят рыбу и съедобных моллюсков уже сотни лет, в Японии развито разведение съедобных моллюсков, жемчужниц и съедобных водорослей; водоросли выращивают также в Китае. Во Франции и США широко поставлено разведение устриц; в Англии на биостанции Лоуэстофт с помощью искусственного удобрения выращивается планктон, а на его основе - камбалы, которые растут в пять-шесть раз быстрее, чем в море и выживают в количестве 65 процентов против тысячных долей процента в естественных условиях. Наиболее, пожалуй, интересные «морские рыбные хозяйства» организованы в северной части Адриатического моря, в венецианских лагунах - здесь в естественных условиях успешно практикуется выращивание нескольких видов рыб без всяких искусственных удобрений за счет одних только ресурсов моря. Однако в общем балансе мировой добычи рыбы и других съедобных морских организмов эти «морские хозяйства» и опыты, более успешные или менее успешные, играют совершенно ничтожную роль. Невелика, вероятно, трудно поддающаяся учету роль кустарного прибрежного рыбного промысла. Значение же промышленного рыболовства на судах, оснащенных последними достижениями техники, растет с каждым годом.

   Мировой улов рыбы непрерывно растет. Невольно возникает вопрос, до каких пределов он может расти, каковы запасы рыбы в океане и какова скорость их восстановления. К сожалению, на эти вопросы у науки нет пока исчерпывающего ответа. Непроницаемая для человеческого глаза поверхность моря упорно скрывает от нас «эпидемии», быть может, постигающие его обитателей, кровопролитные «войны» между отдельными их видами, во время которых пожираются миллионы слабейших организмов, наконец, «великие переселения», вызванные неизвестными нам причинами.

   Как, например, объяснить, что до первой четверти XV в. Балтийское море изобиловало сельдью, а потом она вдруг покинула его и переселилась в соседнее Северное море? Почему в Японии отличные уловы голубого тунца (Thunnus) и сардины (Sardinops) 30-х годов XX в. в 40-х годах стали уменьшаться, в начале 50-х годов совсем сошли на нет, а потом стали возрастать, и сейчас эти два вида рыбы вновь являются важными объектами промысла? Как объяснить, что в 1956 г. в Норвегии было выловлено 1146 тыс. т сельди, а в 1961 г. только 69 тыс. т? Или почему в Белом море (по исследованиям В. В. Кузнецова) за последние два столетия было 4 периода высоких и 5 периодов низких уловов сельди? По какой причине годовые уловы сардины и индийской макрели на западном берегу Индии в отдельные годы испытывают совершенно необычайные колебания, скажем, от 7,5 тыс. г в 1956 г. до 191, 5 тыс. т в следующем 1957 году? Десяток лет тому назад миллионные косяки дальневосточной сельди подходили к Сахалину и устремлялись в Татарский залив, потом вдруг совершенно исчезли и не появляются до сих пор. Означает это, что целые стада рыб погибли или они переселились в другие районы океана? В 1932 г. к мурманским берегам подвалило такое количество сельди, что ее просто запирали в бухтах сетями как в ловушках. Чем вызываются эти внезапные смены обилия и полного отсутствия рыбы?

   Правда, иногда причиной снижения уловов того или иного вида рыбы или других морских животных может быть «перелов». Так, в результате безжалостного избиения исчезли гренландские киты, а в дальневосточных морях - безобидные водорослеядные морские коровы; в 60-х годах по сравнению с предшествующими годами добыча рыбы в южной части Баренцева моря сократилась наполовину, по той же причине уловы лососевых в северо-западной части Тихого океана сократились в 1,5 раза. К сожалению, надо отметить, что причина перелова - в невыполнении некоторыми странами международных соглашений об известных ограничениях рыболовства. Норвежцы стали ловить несозревшую сельдь, перерабатывая ее на муку, а отлов недомерков на три четверти сокращает будущие уловы полноценной рыбы. По мнению ученых Ю. Ю. Марти и И. Г. Юдакова, вылов сельди в этих водах намного превышает естественную ее смертность. Японские рыбаки преграждают ярусами и сетевыми барьерами длиной в тысячи километров морские пути лососевых в дальневосточные реки, куда они заходят для икрометания. Принцип свободы морей, восторжествовавший после многовекового спора, не эквивалентен свободе расхищения запасов рыбы, принадлежащей в равной степени всем нациям и народам, тем более что рыба не признает политических границ и территориальных вод. Биологический баланс океана постоянно нарушается и также постоянно восстанавливается. Природные ресурсы рыбы и других животных в океане возобновляются естественным образом, но лишь при условии разумного их использования.

   По подсчетам биологов, в океане обнаружено более 150 тыс. видов животных. Но это только пока. Число видов организмов, открытых в глубинах океана, в том числе рыб, непрерывно растет. В глубоководной фауне представлены все главнейшие виды организмов: фораминиферы, актинии, копеподы, изоподы, амфиподы, полихеты, эхиуриды, морские звезды, голотурии, погонофоры и, конечно, рыбы.

   Что же касается уменьшения плотности населения водной толщи и дна с глубиной или, как говорят, биомассы, то при несовершенстве орудий лова и сбора проб это впечатление может оказаться ошибочным. Некоторые гидробиологи пытаются оценивать биомассу бентоса на дне, например, Тихого океана и устанавливать количественные изменения биомассы с глубиной по данным нескольких сотен проб. Это по меньшей мере опрометчиво. Ихтиологами высказывается иногда мысль о том, что исчезновение с продвижением на юг холодолюбивых рыб северных морей является, может быть, не подлинным исчезновением, а лишь их «заглублением». У некоторых видов фитопланктона размножение на глубине без участия солнечной энергии происходит быстрее, чем в поверхностных освещенных слоях. После таких неожиданных открытий уверенно говорить о бедности глубоководной жизни в океане преждевременно.

   Человек только заглянул в нижние этажи океана с помощью батисфер, батискафов, но увидел еще ничтожно мало. Океан хранит в себе еще много тайн. У океанологов впереди много работы. И если раньше было немало причин для отставания науки об океане от прочих наук, то сейчас еще больше причин для того, чтобы двигать ее вперед как можно быстрее. И первая из этих причин - необходимость в увеличении продовольственных ресурсов человечества.

   Годовую продукцию рыбы в океане некоторые ученые, например, П. А. Моисеев (Всесоюзный институт морского рыбного хозяйства), оценивают в 100 млн. т. Во сколько раз в таком случае можно увеличить добычу рыбы без подрыва ее запасов? При научном подходе к этому вопросу о вылове каждого вида рыбы надо говорить отдельно, а в общей оценке мнения ученых сильно расходятся. Одни говорят, уловы можно увеличить в 2-3 раза, другие - в 10 раз. Но все эти высказывания одинаково беспочвенны. Без подрыва запасов увеличить добычу рыбы, безусловно, можно. Прежде всего, расширением промысла за счет совершенно новых объектов; ведь из 20 тыс. видов рыб не более 300 имеют промысловое значение и лишь годовые уловы 15 видов превосходят тысячу тонн. Затем за счет тех видов рыб, запасы которых используются неполностью, путем увеличения промысла нерыбных объектов и, наконец, путем эксплуатации новых неразведанных еще акваторий, а таких немало - еще советские биологи-промысловики А. Н. Пробатов и Д. Я. Баренбейн «нащупали» в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах до двенадцати таких перспективных промысловых зон.